«Последняя ночь на Украине. 13 часов за рулем. По дороге, наконец, приходит осознание того, что работа закончилась», - пишет Алексей Стетюха.

Как после родов (наверное), как после долгого салюта, приходит осознание того, что все. Отпускает. Еще какое-то время напряжение держит. Кажется, что нужно куда-то лететь, кого-то искать, а потом Бац – и все. И отпустило. Самый веселый отрезок пути. Ржали со всего, практически не останавливаясь. Как идиоты.

Валя:

- Я понял, почему в Украине любят Макаревича.

- На Украине.

- Ой, угомонись.

- Нуу?

- Что?

- Ну, он проукраинский, вот и любят.

- Ни фига.

- Порази меня.

- Песни Макаревича написаны по мотивам жизни украинцев.

Валя гордо поднимает голову и замолкает.

Я выдерживаю вежливую паузу:

- Ты будешь рожать или на 12 месяц пошел?

- Леша! – Валя патетически взмахивает рукой. – Ты помнишь тетушку с коляской на въезде в Покровск?

Тетушка была феерична. Мы шли свои девяносто, проходили большой перекресток, на свой зеленый. Именно в этот момент, в десяти метрах от нашего капота образовалась женщина, остервенело толкающая впереди себя детскую коляску с потенциальным смертником. Как мы успели затормозить – ума не приложу. На нас даже не посмотрели – дела.

- Ну, помню. – говорю. – И что?

- А то. – Валя гордо смотрит на меня. – Это припев.

- Какой, нахрен, припев?

- «Перекресток семи дорог…» - Роженцов выдерживает паузу и гордо заканчивает, на выдохе – «ВОТ И Я!!!»

- …

- Нет, ну а вот сейчас?! – Валя резко выворачивает руль, чуть не сбивая бабулю.

ВСЕ МАТЕРИАЛЫ РУБРИКИ "TVNET НА/В УКРАИНЕ: РЕПОРТАЖ С КОЛЕС" ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ

Бабуля, с сумкой на колесиках, гордо пересекает четырехполосную трассу по диагонали, равнодушно игнорируя со свистом пролетающие автомобили.

- Твою мать!

- Леша! Это же тоже он!

- Кто «Он»?

- Это Макаревич, Леша!

- Это Зинаида Павловна, Валя. Тебе уже и тут белоленточники мерещатся.

- Так и я об этом!

- Удиви меня еще раз.

- Это Зинаида Павловна, - глаза Роженцова блестят. – Ей сто сорок лет.

- Меньше.

- Да не суть. Семьдесят.

- И?

- Она почему так идет - у нее есть мысль: «Я тут семьдесят лет живу, а дороге этой – двадцать пять. Почему это именно я должна под нее подстраиваться?»

- «Не стоит прогибаться под изменчивый мир…»?

- Именно! Пусть лучше он прогнется под Зинаиду Павловну!

В определенный момент звонит представитель посольства Латвии, у нас пропадает зона. Мы просим потерпеть на линии, заезжаем на горку. Я, с телефоном наперевес, бегу в поле подсолнухов, наблюдая, как издевательски прыгают палочки зоны на индикаторе телефона.

Из глубины подсолнухов, наконец, получаю последнюю информацию.

После разговора, бреду назад к машине. Роженцов пытается сфотографировать меня с подсолнухами – флора стыдливо отворачивается.

Звонят, пишут друзья.

У меня фейсбука нет, Валя за рулем. Иногда приходится отвечать на телефонные звонки. Счет страшно представить.

- Леш, если вдруг что, то мы вас вытащим.

- Боженьки, да мы в норме. Нас никто не ест.

- Как не ест? Про вас уже везде.

- Невкусные мы.

- А СБУ, а эти бешеные из комментариев?!

- Да не нужны мы никому, мам.

Никому мы не нужны.

Основная цель поездки была – стать своими для всех.

Получилось с точностью до наоборот. Украина приняла нас, как пророссийских, ДНР\ЛНР – как проукраинских.

Мы не поехали в ДНР. Нам просто сказали, что «После ваших слащавых постов про ВСУ, вы сразу окажетесь в подвале. Мы устанем вас оттуда доставать. У нас война, понимаете? Можем и не достать. Люди ожесточены.»

В тот же день Украина аннулировала наши аккредитации в зоне АТО. Если бы мы плюнули, рискнули и поехали, то нас бы задержали уже на украинском блокпосте. Обоснованно: Как лиц, которые незаконно находятся в зоне АТО.

Такая вот, двухсторонняя любовь.

А в Крым уже просто расхотелось. Не из-за политики: просто не захотелось после всего этого на море.

Вбили в навигатор Винницу, поехали в сторону Родины.

Звонят друзья из Одессы:

- Леш, читаем. Тупо как-то…

- Тупо.

- Может, хоть к нам заедете? Пива попьете, на море сходите?

- Ребят, нас выпускают и спасибо. Поймут, что мы не на выход – придумают еще что-нибудь.

- Леш, я думаю, что не будет ничего, честно. Ну, не так у нас плохо все, как кажется.

- Знаю.

Знаю я. Правда, знаю. Видел.

Видел, как менялось отношение тех, кто издали казался «упоротым». Видел, как нас слушали и слушали. Видел, что при личной беседе, нас слышат. Все – от волонтеров, до военных. От патриотов, до блогеров.

Видели.

И ДНР\ЛНР услышали бы, наверняка услышали бы. Так, как услышали украинцы. Везде люди.

Но достаточно одного не расслышавшего для того, чтобы во мне появилось еще одно, ненужное мне отверстие, несовместимое с жизнью.

Так сложилось, что мы стали чужими для всех. За неполные две недели. Хотя, старались достигнуть абсолютно обратного эффекта.

13 часов за рулем. Забиваем в навигатор какой-то отель, но тормозим на полпути, заметив другой. Захожу узнать цены. Узнаю, выхожу, подхожу к Вале.

- Валь, у меня так себе новости.

- ?

- Номер есть.

- Ну, так и все, заселяемся. – Валентин сосредоточенно целится в парковку.

- Но есть одно «Но».

- Что еще за но?

- Это – семейный полулюкс.

- Леша, твою мать!

- Там отдельный диванчик!

- Леша!

- Нет, ну поехали другой искать.

- Семейный?

- Угу.

- Полулюкс?... – На лице Роженцова почти детская обида. С бородой она смотрится ужасно. – Ну почему так, а?

- Я могу спать на диване.

- …

- Я тоже тебя люблю)

- Ой, да пошел ты…

Мы еще вернемся, Украина. Твои отдельные люди пытались сделать все, чтобы мы забыли дорогу сюда, но мы ее очень хорошо запомнили.
Foto: Валентин Роженцов

Эти люди изменятся, сменятся. Часть уйдет, часть успокоится, и мы обязательно приедем еще.

Куда менее наивными, к куда менее мнительным.

И приезжайте к нам тоже, да.

Все те, чьи интервью пока не опубликованы, все те, чьи интервью еще не записаны.

Мы будем рады вас видеть.

Прочитать и добавить комментарий
ТЕМЫ
Все галереи
Материал скоро появится, журналисты уже работают